Ukraine English Russia Poland
Сколько детей должен иметь христианин?

СЕКС: НЕИЗВЕСТНОЕ ОБ ИЗВЕСТНОМ

Сколько детей должен иметь христианин?


Решение о количестве детей могут принять только сами супруги. Церковь не вмешивается в эту сферу жизни, предоставляя принятие решения индивидуальному распознанию каждой супружеской пары. Не существует какой-то христианской модели детности, например 2+2 или 2+3, или, может, еще больше, скажем, 2+6. Индивидуальный подход Церкви к каждому брачному союзу и семье позволяет признать, что в одной семье один или два ребенка представляют максимум ее возможностей, в другой же восемь или десять могут найти для себя соответствующие условия воспитания, необходимые для человеческого развития[1]. Злоупотреблением является как указывание супругам необходимости рождения ими большего количества детей, так и создание давления для ограничения их количества. Такой прессинг всячески может создавать гинеколог, священник, родители мужа или жены, работодатель, профессиональная среда. Давление на родителей, лишающее их свободы, порождает сильный страх и блокаду, которые плохо сказываются на отношениях внутри супружеской пары и приводят к пертурбации в сексуальной жизни.

Задача Церкви – сопровождать супругов на дороге их жизни, обеспечивать им свет: соответствующие теологические (богословские), психологические, педагогические, медицинские знания и т.д., чтобы они могли объективно оценить и выверить свои взгляды, ощущения и, как следствие, принять оптимальное для них решение.

Выбор времени сексуальной близости

На протяжении столетий было очевидным, что сексуальная близость связана с зачатием и рождением ребенка. Супруги, решая иметь сексуальную связь, предвидели такое развитие событий, поэтому, когда говорилось, что половой акт естественно направлен на прокреацию, никто не подвергал это сомнениям. Сегодня же, зная, что женщина является фертильной циклично, знаем и то, что если супруги вступают в сексуальную связь в период нефертильности, то их половой акт не ведет к зачатию ребенка. Таким образом, речь не идет о том, чтобы половой акт всегда непосредственно приводил к зачатию ребенка (был актом прокреационным в полном смысле этого слова), а чтобы его осуществление не было связано с действиями против плодности человеческого тела, не вмешивалось в процессы, происходящие в теле мужчины или женщины.

Когда супруги принимают решение родить ребенка, имея сексуальные контакты в период фертильности, то как бы входят на горную вершину, с которой простираются прекрасные виды, – с легкостью, без страха одаряют друг друга радостью и любовью. Когда из важных для себя причин они отказываются от зачатия ребенка – сходят с вершины в долину, переживая телесную близость в период нефертильности. В долине тихо и безопасно, но уже нет замечательных пейзажей. Когда супруги разбивают лагерь под вершиной, то все равно кружат вокруг нее в своих мыслях. Вершина плодности в каждом цикле женщины всегда является точкой отсчета для принятия решения осуществления или отказа от полового акта, рождения ребенка или отсрочки этого времени; является катализатором как наиболее возвышенных переживаний, так и удручающих страхов. Можно также сказать, что момент фертильности в цикле является энергетическими воротами жизни, вокруг которых концентрируются мысли, чувства и решения человека[2], связанные с построением отношений между мужем и женой.

Если время фертильности является естественной точкой отсчета (поэтому все осознают, что сексуальное сношение связано с прокреацией), то сходя с вершины муж и жена должны переживать половой акт осознавая, что его смещение на период нефертильности нельзя воспринимать как окончательное решение. По важным для себя причинам они на некоторое время (возможно даже неопределенное) откладывают зачатие следующего ребенка, однако это всегда является отсрочкой на потом положительного решения – родить ребенка. Когда следуют такой логике мышления, то развивают в себе фундаментальную человеческую чувствительность – полное уважения помышление о каждом ребенке без исключения: и о уже родившемся, и том, который в любое время может родиться.

Решение отложить зачатие ребенка, что в определенной степени затрудняет сексуальную жизнь супругов, должно быть хорошо обоснованным. Трудности в сексуальных отношениях, появляющиеся в период нефертильности, неустанно напоминают о потребности переосмысления весомости причины отсрочивания зачатия.

Критерии распознавания

Супруги, задумываясь о возможности зачатия ребенка, могут принимать во внимание «как свое добро, так и добро детей, будь они уже рожденные или планируемые, распознавая также условия времени и жизненной ситуации (как материальной, так и духовной), и наконец, принимая во внимание общее благо семейной общины, общества и самой Церкви. Окончательно это решение супруги должны принимать перед Богом»[3].

Магистериум Церкви (Учительское служение Церкви) учит, что «если существуют обоснованные причины введения перерывов между последующими рождениями детей, связанные с физическими или психическими условиями семьи или с внешними обстоятельствами, то при этом мужу и жене разрешается принимать во внимание естественную цикличность, присущую прокреационным функциям, и осуществлять супружеские сношения в периоды нефертильности, регулируя таким образом количество зачатий»[4]. Понятие «обоснованные причины»[5] (откладывания зачатия) по своей сути малоконкретно. Если бы был создан список «обоснованных причин», то муж и жена были бы ограничены в свободе выбора. Такие формулировки позволяют самим супругам определить такие причины, которые на их взгляд являются вескими в их специфической и только им лучше всего известной жизненной ситуации.

Если супруги в данный момент жизни не видят добра в зачатии ребенка, то обязаны иметь половые сношения в период нефертильности. Бог, создавая человека, предвидел возможность использования циклического ритма плодности женщины, чтобы человек не был вынужден выбирать между неустанным рождением последующих детей и абсолютным отказом от сексуальной близости, или же в ощущении беспомощности искать средства, которые ликвидировали бы плодность. С целью планирования детей супруги могут и имеют моральное право использовать возможности, которые дает им созданная Богом телесность. Предпочтение сексуальной близости в период нефертильности нельзя рассматривать как метод, ничем не отличающийся от контрацепции. Часто так считают, говоря, что, как и при выборе контрацепции, супруги стремятся к такой близости, которая бы не привела к зачатию ребенка. Если отсутствие желания родить последующих детей было бы морально неприемлемым, то добрым и сообразным с  Божьей волей было бы сношение исключительно в период фертильности, то есть предполагающее максимальную вероятность рождения ребенка.

Учение Церкви легче понять, если учесть, что одно дело – решение отложить зачатие ребенка (на что каждая пара имеет право), и совсем другое – способ, каким воспринимается человеческое тело. Не будучи готовым к принятию ребенка, нельзя нарушать целостность тела уничтожением плодности мужчины или женщины. Морально приемлемым при этом является использование возможностей, которые дает человеческое тело: наблюдать за циклом фертильности и к нему приспособить половой контакт.

Учение Церкви не имеет ничего общего с фальшивым идеалом супружеской любви, который заключался бы в готовности к неустанному рождению детей в зависимости от репродуктивных возможностей мужа и жены. Решение родить следующего ребенка не может иметь ничего общего с фальшивым, фидеистическим пониманием веры. Фидеизм утверждает, что если человек до конца доверится Богу, то может даже свергнуться в пропасть, а Бог все равно его спасет, человек чудом выживет, даже не сломает ногу. Разум, однако, подсказывает, что такой скачок должен привести к смерти. Если человек не рискнет прыгнуть, то должен признать, что в данном случае у него проявился недостаток настоящей, чистой веры. Его пересилил рационализм, страх и недостаток доверия Богу. Идеал полного упования на Бога, вопреки подсказкам разума, не реализовался.

Ошибка фидеизма состоит в том, что выбор жизни для Бога не требует подтверждения со стороны человеческого рассудка. Практическим следствием такой точки зрения является, например, идеал сношений без какого-либо планирования, радикальное решение рождения детей «как Бог даст», слепое возложение надежды на случайность, которое освобождает человека от использования разума и распознавания с его помощью Божьей воли.

Христианин должен искать разумные аргументы для любого решения, особенно такого важного, как зачатие ребенка, и принимать его в полной свободе. Бог хочет быть Богом людей сознательных и свободных, выбирающих добро потому, что видят его ценность, а не потому, что должны его осуществлять. «Католическая мысль часто понимается ошибочно, как будто бы Церковь провозглашала идеологию максимальной плодности, склоняя супругов к передачи жизни без распознавания и какого-либо плана. Однако достаточно прочитать высказывания Магистериума, чтобы убедиться, что это не так. На самом деле, передавая жизнь, родители реализуют один из важнейших измерений своего призвания: являются сотрудниками Бога. Именно поэтому они и обязаны занимать чрезвычайно ответственную позицию. Принимая решение о том, передавать жизнь или этого не делать, нельзя поддаваться ни эгоизму, ни легкомысленности, но руководствоваться рассудком и сознательным великодушием, которые могут оценить возможности и условия, а также позаботиться прежде всего о благе ребенка, который должен родиться. Таким образом, когда существует причина, чтобы не передавать жизнь, такой выбор является приемлемым, а возможно даже обязывающим»[6].

о. Ксаверий КНОТЦ (Ksawery KNOTZ) OFMCap


[1] См. J. Śledzianowski, Optymalny model dzietności. Aspekt pedagogiczny, в: być szczęśliwym w małżeństwie (Praca zbiorowa), I. Kraińska-Rogala (ред.), Kraków 1997, с. 172. 

[2] См. W. Fijałkowski, Rodzicielstwo zgodne z naturą, Poznań 1999, с. 115.

[3] Догматическая конституция о Церкви Lumen gentium, 50.

[4] Энциклика Humanae Vitae, 16.

[5] В Катехезах по средам Иоанна Павла ІІ есть мысль о злоупотреблении натуральными методами с формулировкой: «редуцировать их ниже разумной величины детности», Jan Paweł II, Mężczyzną i niewiastą stworzył ich. Sakrament, с. 125.

[6] Jan Paweł II, Przemówienie podczas audiencji w Gastel Gandolfo 17 lipca 1994, в: Rodzino co mówisz o sobie? (dokumenty i przemówienia papieskie w Roku Rodziny), A. Świerczek (ред.), Kraków 1995, с. 415-416.

Наверх

  Распечатать